В недалеком прошлом российское государственное радио «Спутник» вещало из Шотландии. Почему это быстро закончилось

Это перевод статьи, опубликованной на сайте BBC News.

Десять лет назад в информационном пространстве Шотландии появилось инородное тело. Сайт и интернет-радио Sputnik были названы в честь первого искусственного спутника, запущенного в космос в 1957 году.

Первый революционный космический аппарат размером с баскетбольный мяч на протяжении трех недель, пока не села батарейка, излучал простой сигнал. Но сигнал, посланный миру, был куда важнее: Советы выигрывали космическую гонку. Это встряхнуло западный мир, который начал совершенствовать свои космические программы.

Почти 60 лет спустя появление «Спутника» в Шотландии тоже вызвало тревогу. Это было не просто иностранное СМИ, а подразделение организации, полностью подконтрольной правительству России. Сам «Спутник» повсеместно признавали инструментом пропаганды в интересах президента Владимира Путина.

В августе 2016-го, на волне монументальных событий в британской политике, оно открыло новую главу в истории иностранной дезинформации в Великобритании. «Спутник» просуществовал в Эдинбурге меньше пяти лет, и все это время его обвиняли в распространении конспирологических теорий с целью дестабилизации Великобритании.

Десять лет спустя есть соблазн считать это мимолетной аномалией или еще одним прогоревшим СМИ на британском медийном ландшафте. Но Стюарт Макдональд, бывший депутат британского Парламента от Шотландской национальной партии, считает, что такой подход был бы ошибкой.

«Наше общество — благодатная среда для враждебной дезинформации, — говорит он. — Мы расколоты, мы политически поляризованы и социально тоже. И с экономикой у нас проблемы. Это все — отличные условия для враждебной операции по дезинформации. И именно этим, а не новостями, занимается российское государственное масс-медиа».

«Спутник» приземлился в Шотландии, когда она проходила через весьма турбулентный период. После неудачной попытки отделиться от Великобритании через референдум 2014 года в Шотландии возникло несколько новых медийных проектов, продолжавших продвигать идею независимости.

Работая по подписке или на пожертвования, они предлагали альтернативу тому, что как раз тогда стали называть «мейнстримными медиа» — газетам, принадлежащим корпорациям, коммерческим вещателям и Би-би-си.

Одним из активистов-журналистов, привлеченных новым медийным ландшафтом, стала молодая шотландка Кэролин Скотт. Эта музыкантка и фолк-исполнительница заинтересовалась политикой в преддверии референдума вместе с другом, тоже музыкантом Джеком Фостером. Несколько лет они на пару вели подкаст о фолк-музыке, но прибыльной эта затея не стала.

Кэролин рассказывает: «На следующий день после референдума Джек связался со мной и предложил сделать новую медиа-компанию, мы нашли краудфандинг на первое время, чтобы понять, чем можно заниматься. И занимались этим год. Сначала это был еженедельный подкаст, потом он превратился в четыре-пять выпусков в неделю, потом мы добавили к этому выпуски на ютубе, но все это время зарабатывали мы на этом примерно ноль».

Аудитория была, но не такая, чтобы с этого занятия можно было жить. И к концу 2015-го им пришлось закрыть компанию.

Через несколько месяцев Кэролин узнала, что в Эдинбурге собирается разместиться российский «Спутник» и ищет себе журналистов. Радиостанцию и сопутствующее ей новостное агентство создал холдинг «Россия сегодня» в дополнение к телевизионной сети Russia Today (ныне RT). Все эти СМИ продвигали российский взгляд на международную политику.

Доктор Эммон Ческин, эксперт по российской политике в Университете Глазго, считает создание «Спутника» частью стратегии по проецированию российской мощи.

«Такого рода вещи присущи великим державам, — говорит он. — У Великобритании есть Би-би-си, и у русских тоже была бы своя медийная сеть. Это, я думаю, был медийный фасад, обозначавший статус великой державы. Любой, кто изучал российскую внешнюю политику, знает, что один из главных ее приоритетов — демонстрация того, что Россия является великой державой, наравне с другими державами мира».

Кэролин Скотт была в курсе того, что вопросы к редакционной линии «Спутника» существовали с самого начала, но говорит, что его материнская компания RT в те времена не казалась чем-то выходящим за рамки приличия.

«В 2014-м и 2015-м RT создала себе относительно пристойную репутацию в тех кругах, где вращались мы. Они привлекли к себе довольно много политических комментаторов из Шотландии и вообще Соединенного Королевства. Ну а мы считались радиоверсией всего этого», — вспоминает она.

Скотт и Фостер нанялись в «Спутник» радиоведущими.

«Я уж точно не шла на эту должность, приплясывая от радости и с мыслями о том, что там творится что-то фантастическое и великое. Мне надо было на что-то жить и чем-то погашать долги, а там нам давали достаточно редакционной свободы, чтобы делать свое шоу», — рассказывает она.

Сразу после запуска «Спутника» в августе 2016-го отношение к нему было скептическое, если не сказать враждебное. Подозрения в том, что он появился для того, чтобы создавать и усиливать напряжение внутри британского общества, возникли сразу.

Шотландская газета Daily Record назвала его Radio Gaga и утверждала, что «Спутник» запускает в эфир истории о том, что результаты референдума о независимости были на самом деле сфальсифицированы. Herald называла радиостанцию «Спутником Путина», а в редакционной статье Times утверждалось: «Шотландские националисты, радующиеся появлению „Спутника“, закрывают глаза на послужной список Путина как автократического лидера».

Кэролин Скотт начала работать соведущей ежедневной радиопрограммы. То, что на станции не все ладно, она поняла сразу: «Это был абсолютный хаос. Мысль о том, что „Спутник“ мог повлиять на какие-то выборы или референдумы, вызывает смех. Это радио не могло бы повлиять на голосование на местной выставке собак».

«Они вообще не понимали, что делают. Штат был абсолютно неопытный. Одну женщину наняли на должность исполнительного продюсера. До этого она работала на ресепшене в гостинице», — говорит Скотт.

Тем не менее, у «Спутника» сложилась репутация СМИ перманентно антинатовского, стабильно пророссийского и протрамповского. Позже его стали обвинять в распространении конспирологических теорий о ковиде, а потом и о войне в Украине.

Контекст, в котором «Спутник» начинал работать летом 2016 года, был таков: страна только что проголосовала за выход из Евросоюза, премьер-министр Кэмерон ушел в отставку, а пост премьера заняла Тереза Мэй. Брексит был главной темой как общебританской, так и шотландской политики. Не менее важным оставалось и продолжавшееся, несмотря на провал идеи шотландской независимости на референдуме 2014 года, доминирование шотландских националистов на выборах 2015 и 2016 годов в Вестминстер и шотландский парламент.

«Спутник» упирал на то, что его журналисты были сторонниками независимости. Сейчас Скотт понимает, что в этом были стратегия: «Как я теперь понимаю, весь расчет строился на том, чтобы дать этим слегка левым, прогрессистским личностям делать передачи, которые они хотели. Нам давали свободу, мы бы обеспечили определенную легитимность в глазах публики и потом, получив аудиторию, редакция повела бы ее за своей повесткой».

Стюарт Макдональд был одним из 56 депутатов от Шотландской национальной партии (SNP), избранных в британский Парламент на выборах 2015 года. Он стал представителем партии по вопросам обороны и одним из самых жестких критиков «Спутника». С самого начала, говорит он, задача состояла в том, чтобы максимально дистанцировать SNP от российского радио.

«Мы очень сознательно вели дело к тому, чтобы RT и „Спутник“ стали максимально токсичными. И наши люди знали: если кто-то решал идти к ним в эфир, от меня пощады не жди. Думаю, поэтому к ним так мало и ходили: понимали, что такое сотрудничество ничего хорошего им не принесет», — рассказывает Макдональд.

Но не все были так строги. В 2017 году бывшего руководителя шотландского правительства Алекса Салмонда осудили за то, что он согласился вести шоу на RT. Один из оппонентов бывшего лидера SNP назвал его «марионеткой Путина». Сменившая Салмонда во главе партии Никола Стерджен выразилась более обтекаемо: «Я бы для своей передачи такой телеканал не выбрала».

Это не помешало Томми Шеридану, члену шотландского парламента от Шотландской социалистической партии, согласиться на должность ведущего и комментатора на «Спутнике».

Но к тому времени Кэролин Скотт и Джек Фостерс уже уволились. Они ушли со станции в 2017-м, столкнувшись, по ее словам, с недопустимым редакционным давлением.

В интервью Би-би-си в 2018 году редактор «Спутника» Николай Горшков (до назначения на этот пост Горшков проработал на Русской службе и в других подразделениях Би-би-си больше 20 лет. — Ред.) отрицал, что у его редакции есть какая-то повестка: «Мы не пытаемся влиять на настроения шотландцев. Теперь, обосновавшись в Эдинбурге, мы понимаем, насколько независимы шотландцы в своих суждениях. Повлиять на них невозможно».

В 2018 году отношения между Великобританией и Россией резко ухудшились: в Солсбери были отравлены бывший двойной агент Юрий Скрипаль и его дочь. Через год прошли новые парламентские выборы, и тема российского вмешательства в избирательную кампанию вновь стала обсуждаться. «Спутник» снова стали обвинять в проведении кампании по дезинформации.

Впрочем, конец был уже близок. В 2021-м компания объявила о сворачивании вещания в Великобритании, объяснив это реструктуризацией своего международного присутствия ради повышения эффективности. Год спустя, после вторжения России в Украину, российские госСМИ в западных странах стали неприкасаемыми, а на Россию посыпались одни санкции за другими.

В марте 2022-го британский медиарегулятор отозвал у RT лицензию на вещание в Великобритании, а Евросоюз из-за характера освещения войны в Украине запретил работу RT и «Спутника» на территории европейских стран. Это не мешает обоим СМИ оставаться активными во многих соцсетях и в интернет-вещании. Сейчас «Спутник» утверждает, что вещание продолжается в 17 странах в Африке, Азии и странах американского континента.

Эммон Ческин считает, что попытки России развивать свою «мягкую силу» закончились на вторжении в Украину: «Вся эта сеть была не более чем огромным проектом по самоутверждению, неэффективным к тому же. Это стоило кучу денег и не достучалось до большой публики. Но для тех, кто утверждал, что Россия — великая держава, хватало и такого».

«Однако, на мой взгляд, уж лучше это, чем то, что пришло ему на смену, — рассуждает он. — То, что было, просто показывало пределы российского влияния. Россия думала, что может влиять на людей и государства через такие механизмы, хотя на самом деле явно не могла на них влиять. А вот после этого настала другая фаза, куда более агрессивная и воинственная. Вот тут у России действительно есть влияние».

Стюарт Макдональд рассматривает российскую кампанию дезинформации как часть более широкой войны, в которой теперь над европейскими аэропортами появляются неопознанные дроны, подводные кабели перерубают непонятно кому принадлежащие суда, а бизнесы и организации подвергаются атакам хакеров.

«Вывод надо делать такой: любая иностранная дезинформация должна восприниматься серьезно. Это проблема, и эта угроза становится все более изощренной, причем такими темпами, за которыми нам пока не угнаться», — говорит политик.

«Мы думаем о том, чего от этого всего можно ожидать в мирные времена, но чем это может обернуться во времена кризиса? В пандемию или во время полномасштабной войны, или если кабели перерубили и нет связи, или если хакеры добрались до британских железных дорог и остановили движение между Эдинбургом и Глазго? Или во время избирательной кампании? Думают ли правительства о том, как с этим быть? Нет, не думают», — утверждает Макдональд.

Уйдя из «Спутника», Кэролин Скотт построила новую карьеру и учит студентов журналистике в Эдинбургском университете Нейпира. Говорить о тех годах своей работы ей непросто, но она понимает критику, которой подвергали ее и ее коллег: «Если иностранное правительство с весьма сомнительной репутацией учреждает в вашей стране СМИ, то логично ожидать, что свои СМИ примут его в штыки».

«Мне тошно говорить об этом сейчас. Я не забываю сказать своим студентам, что на ошибках мы учимся и что их надо признавать. И я понимаю, что это был один из самых идиотских поступков в моей жизни. Об этом я сожалею как мало о чем еще», — говорит она.